Стратегический запас Родины

Отделение сержанта Устинова работало на печатной машине. Станок занимал практически всё пространство небольшой комнатки. Солдаты множили бланки, ведомости и прочие штабные документы. Цинковые листы печатных форм, на которые свинцовым порошком было нанесено изображение, надевались на вал, в лоток заливали краску, заправлялась бумага, кнопка «Пуск» – и тираж готов. Потом формы менялись, и так целый день. Работа была вредная, и на ней использовали солдат. Через неделю гимнастёрки от свинцовой пыли становились чёрными. Но пачкалась не только форма. От свинца чернел и вал печатной машины. Его приходилось мыть каждый день после окончания работ. По инструкции вал полагалось протирать спиртом. Для этого завхоз ежедневно выдавал печатникам в мензурке двадцать граммов.  Естественно, спиртом никто ничего не протирал. Солдаты отмывали вал тряпками с керосином, а драгоценную жидкость аккуратно сливали в майонезную баночку, закрывали крышкой и прятали в укромном месте. За неделю набегала ровно соточка. Каждую пятницу в конце работы одному из бойцов выпадало счастье выпить сразу весь недельный запас. Все остальные, в ожидании своей очереди, наслаждались сопричастностью процессу.
Наступила очередная пятница – день распития спирта. Подошла очередь Устиныча. Сержант с утра предвкушал благостное окончание рабочей недели. Во время обеда он купил в офицерском буфете бутерброд с килькой, но не съел его, а, завернув в салфеточку, принёс на работу. Бутерброд был приготовлен на закуску.
Часы показали пять. Рабочий день закончился. Солдаты остановили машину. Достали спирт. Устиныч, чтобы никто не мешал, пошёл и запер на ключ дверь печатни. Вернувшись к станку, он расстелил на станине газетку, по центру установил баночку со спиртом, рядом приготовил гранёный стакан с водой для запивки и – сбоку на блюдечке –   бутерброд с килькой. Получился скромный, но очень душевный натюрморт. Сержант поправил стакан с водой, понюхал килечку и уже было приготовился открыть баночку, как со стороны коридора послышался звук вставляемого в замочную скважину ключа. В следующее мгновение замок щёлкнул, и дверь распахнулась. На пороге стоял майор –  начальник штабной типографии. Майору только что исполнилось тридцать три. Он был типичный штабист. Сытый и холёный, легко продвигающийся по службе, он очень хотел стать подполковником. Выпятив из-под расстёгнутого кителя начинающий расти животик, майор, хлопая глазками и причмокивая губками, прошёлся по комнатке.
– Чем занимаемся, тоа…щи бойцы?
Солдаты неспешно копошились вокруг станка. Устиныч, как ни в чём не бывало, поливал на окошке цветочки водичкой из гранёного стакана, и только предательски торчащий из кармана штанов бутерброд с килькой напоминал о несостоявшемся ритуале.
– Да, вот, цветочки поливаем, товарищ майор, – доложился Устинов, — Сейчас польём и будем машину мыть.
-– Это хорошо, хорошо… Это правильно! – методично прохаживаясь вдоль станка, задумчиво произнёс майор.– Машину мыть – дело нужное. Её обязательно надо мыть…
И тут майор заметил на станине майонезную баночку.
В суматохе, о ней просто забыли.
– А это что?
– Спирт, товарищ майор, – не моргнув глазом, ответил Устиныч. – Спирт для протирки вала. Сегодня завхоз выдал.
– Спирт?! – Кругленькие глазки майора загорелись, – Спирт – это хорошо! Это даже очень хорошо! – Майор взял баночку, повернулся к окну, посмотрел на просвет. -– А известно ли вам, тоа…щи бойцы, что спирт – это стратегический запас Родины?
– Так точно, товарищ майор! Конечно, известно, – вразнобой ответили печатники.
– А известно ли вам, тоа…щи бойцы, что стратегический запас надо беречь?
– Так точно, товарищ майор. Конечно, запас надо беречь, это же, как-никак, стратегический запас!
– Правильно, правильно… А известно ли вам, как следует протирать вал печатной машины с использованием минимального расхода этого самого стратегического запаса?
Почуяв подвох, бойцы замерли. Было ясно, что такие профессиональные тонкости может знать только один человек – майор.
Солдаты, переминаясь с ноги на ногу, молча пожимали плечами.
– Никак нет, не можем знать! – за всех ответил Устиныч и подхалимски добавил:
– Товарищ майор, может, расскажите?
-– Не только расскажу, но и покажу! – многозначительно пообещал майор. — Значит, так, все взяли тряпочки и подошли к машинке.
Устинов с бойцами, держа в руках ветошь для протирки, столпились вокруг станка. Майор, встал по центру, прямо напротив вала. Сняв с баночки крышечку, он аккуратненько поднял её двумя пальчиками, понюхал, слегка взболтнул, глубоко вздохнул, и на коротком выдохе резко махнув головой, влил в себя весь накопленный бойцами за неделю бесценный стратегический запас Родины. В печатне повисла гробовая тишина. Солдаты замерли. Устиныч побелел. Майор же, широко расставив ноги и отклячив попу, с распахнутым, как у оперной дивы, ртом, припал грудью к краю станины и длинным глубоким, но плавным выдохом прошёлся по всей длине вала, нанося на полированную поверхность тончайший слой спиртовых паров. Вал под его дыханием заблестел, заискрился и, переливаясь всеми цветами радуги, покрылся испариной.
– А теперь быстро трём! – просипел майор, отвалившись от машины.
Солдаты, пихая друг дружку, кинулись растирать запотевший вал.
– Устинов, воды! – тараща глаза, выдавил из себя майор.
Сержант подал с подоконника гранёный стакан. Залпом осушив оставшуюся после полива цветов воду, майор облегчённо вздохнул и, присев на табурет, удовлетворённо произнёс:
-– Ну, вот и славно! А, что у нас на закуску?
Устинов нехотя полез в штаны и достал помятый бутерброд с раздавленной килькой.
– Оооо…!!! С килечкой! Молодец, Устинов! Как знал! С килечкой люблю!
Нежно обсосав тоненький хребетик рыбки, майор промокнул платочком лоснящиеся, раскрасневшиеся губки, поднялся и, благодушно повиливая попой, направился к выходу.
В дверях он обернулся:
– Да, кстати, Устинов, сегодня пятница. Подготовь  мне список на увольнение особо отличившихся сегодня бойцов. Да, и не забудь про себя.– Майор расплылся в улыбке. – Я всё подпишу.
Он ушёл, а солдаты ещё долго молча стояли вокруг станка. Было досадно и обидно. Они так ждали эту пятницу. Целую неделю по капелькам собирали, берегли, прятали… А пришёл майор – и убил, убил мечту, сразу, одним залпом… Радости от обещанного увольнения никто не испытывал. Да и как могло сравниться какое-то увольнение с таким циничным и безжалостным уничтожением недельной нормы бесценного стратегического запаса Родины.