Портрет

Вторым заданием по лепке была голова. Точнее – скульптурный портрет.
Мы с Женей в мастерской пили чай.
Открылась дверь. Заглянул кто-то из ребят с курса:
– А вы чего, это, на лепку не идёте? Сегодня последний день, когда натурщица позирует. И в конце обещали обход. Оценки будут ставить.
Мы с Женей переглянулись. Для нас это была неожиданная новость. Портрет лепить мы даже не начинали. Пришлось отложить дела и срочно отправиться в класс лепки.
Урок уже начался. В центре небольшой аудитории на невысоком деревянном подиуме сидела натурщица. Её спина была идеально пряма. На длинной, слегка вытянутой вперёд шее красовалась изящная головка. Гладкие волосы были убраны в пучок. Вокруг подиума толпились студенты. Каждый работал за своим станком. Скульптурный станок напоминал высоченную табуретку с вращающейся крышкой. Все ребята усердно лепили портрет.
Мы тихонько вошли в класс. Справа от входа стояло огромное алюминиевое корыто с глиной. В нём, кроме свежей глины, в углу валялись старые подсохшие черепа. Они остались ещё с прошлого задания. Женю тут же осенило. В целях экономии времени он решил лепить портрет не с нуля, а взять за основу уже готовый череп. Набрав глины и соорудив пьедестал, он вылепил на нем шею и сверху насадил черепушку. Потом, замазав глиной глазницы и прикрыв оскал, он прилепил к болванке нос и уши. К концу занятия на подиуме уже красовалась вполне симпатичная головка с глиняной кичкой на макушке.
Пришли педагоги. Их было двое – Кучинский и Железнякова. В отличие от весёлого и добродушного Юлия Кучинского, по прозвищу Куча, Железнякова полностью соответствовала своей фамилии, и студенты звали её просто – Железка. Преподаватели объявили об окончании занятия и попросили ребят покинуть помещение. Мы вышли в коридор. Начался обход.
Сгрудившись около приоткрытой двери, студенты наблюдали за ходом просмотра. Куча и Железка, аккуратно протискиваясь между станками, выставляли оценки. Уже большая часть работ была просмотрена, когда педагоги, наконец, добрались до наших творений. И тут Кучинский неловко повернулся и зацепил станок с Жениной скульптурой. Станок качнулся. Юлий от неожиданности дёрнулся. Станок качнулся ещё сильней. И, на наших глазах произошло чудо. Скульптура ожила. Глиняная барышня, наклонив головку, сначала кивнула, потом откинулась назад и, как бы передумав, сделала отчаянный бросок вперёд. Её тонкая шейка из свежей глины вытянулась и… Увы, чужой череп оказался для неё слишком тяжёл. Шея лопнула. Голова сорвалась с пьедестала, перевернулась и, смачно чавкнув, вошла в кафельный пол. Лицом вниз. По самые уши. Студенты за дверью замерли. Железка с Кучей переглянулись. Не говоря ни слова, они оба присел на корточки и осмотрели торчащий из пола затылок. Постучав пальцем по макушке, Кучинский, как ни в чём не бывало, заявил:
– Однозначно твёрдая четвёрка!
Железнякова аж подпрыгнула:
– Юлий, ты с ума сошёл! Здесь же ничего не осталось!
– Почему не осталось? А затылок? Посмотри, как крепко слеплен затылок. Очень впечатляет. И вот, опять же – шиньон!
– Это кичка,– раздражённо поправила коллегу Железнякова.
– Вот видишь, узнала. Значит, портретное сходство уже имеется.
– Но, Юлий, здесь же нет портрета! Ну как так можно! За что мы будем ставить оценку?
– Как за что? А уши! Галя, ты посмотри, какие уши! Не правда ли, великолепная пластика!
– Да какая тут пластика! – Железнякова возмущённо взмахнула руками.
Кучинский, продолжая сидеть на корточках, обхватил своими короткими пальчиками торчащий из кафеля затылок. Поднапрягшись и покраснев от натуги, он оторвал скульптуру от пола. Увидав поднятую голову, студенты за дверью тихо ахнули. На месте лица красовалась чётко отпечатавшаяся квадратная разметка кафельной плитки.
Но Кучинского это не смутило. Он продолжал невозмутимо рассматривать работу, поворачивая её то одной, то другой стороной.
– Галя, знаешь, а мне такая стилизация даже нравится. Ты права, несколько авангардно, но в тоже время просто и лаконично. Конечно, для пятёрки конструктив оказался слабоват. Но четвёрка –твёрдая.
– Ну, знаешь ли… – Железнякова закатила глаза, –  хотя, – она смерила Кучинского снисходительным взглядом, – это твоя группа, делай, что хочешь. – И, пожав плечами, отвернулась.
Кучинский поднялся, взял глиняную голову за уши и с размаху насадил её на, торчащий из пьедестала остаток шеи. Голова ушла в подставку по самый подбородок. Юлий вынул из кармана стек и старательно нацарапал на плоском отпечатке кафельного пола огромную четвёрку.
За дверью все оживились. Это было мудрое решение. Довольный Женька принимал поздравления. Куча с Железкой продолжили обход. Вскоре все оценки были проставлены, класс закрыли, и студенты потихонечку разошлись. Ушли и мы с Женей.
На этом занятия по курсу лепки в Академии художеств для нас закончились навсегда.